karwell: (Default)
[personal profile] karwell
                                                                                                                     Дорогому и премноголюбимому другу Блейзу
                                                                                                                                В честь наступления осени

"В садике моем розы расцвели!" - распевала служанка. Она у стены трактира отскребала то ложкой, то щепкой старый котел - пригорело там что-то, и фартук ее был весь черный от сажи, и руки лоснились, и даже на щеках разводы. Песенку эту дурацкую нынче все кругом поют, про розы, кавалера и алое платье... и скрежет ложкой по котлу - не худшее сопровождение. Одно плохо: жрать охота - спасу нет. Пришли мы в "Семь коров" как раз в самую пору, когда добрые люди брюхо набьют и отдыхают.


Тут, стало быть, и надо было ждать книжника-библиотекаря, что нам, дуракам, своего дракона посулил, деньги вперед взявши. Фома, конечно, как на иголках - но виду из гордости не подает, - городочек-то занюханный, по дороге ни одного монастыря не встретилось, откуда здесь библиотеке взяться, не говоря уж о драконах? Мы с ним дорогой уговорились - сидим день, не больше, а коли за день никакого дракона не будет, то он, Фома, перестает нам обоим голову морочить, признает себя лопоухим дурнем и чтоб больше никаких авантюр с общим кошельком. “А если будет дракон, то что? -буркнул Фома. - То и будешь ты тогда маловер и тупица. И сдался ты мне очень с твоими дурацкими поучениями! Деньги эти я, между прочим, своим умом добыл, тебя не спросясь!” Очень мне хотелось ему по шее съездить и расплеваться с ним навеки, только то и держало, что все пожитки у нас общие. Но в душе я уже твердо себе пообещал: как до университета доберемся, так и прощай навеки, брат Фома. Надоел ты мне ужасно.

Вот сидим мы, ждем светлого часа, когда с неба перепел жареный прилетит и сам в рот свалится. Служанка песню допела, за другую принялась. Потом с котлом встала, в кухню пошла, я за ней следом. Фома на меня и не взглянул, то есть делай, брат Эрвилиус, что твоей душе угодно, мне до тебя и дела нету. Ну нету, так и нету.

Повезло нам в этот раз. В “Семи коровах” хозяин оказался хороший, к прохожим студиозусам приветливый. Я ему - мол так и так, здравствуйте, почтенный,  надобно нам в вашем трактире дождаться ученой встречи, так мы у вас посидим до поры, коли вы не против? А он на меня смотрит этак с усмешкой и говорит: я-то не против, а покушать-то не желаете? Слово за слово, сговорились мы с ним, что мы бы ему дров покололи, воды принести тоже можно. Возвращаюсь к Фоме, давай, говорю, по слову апостола святого, потрудимся, нам за то сторицей воздастся. А Фома смотрит на меня скорбно, будто я ему только что от веры отречься предложил, и говорит: “Что ж ты, Эрвилиус, все суетишься? Суета - она от праздного сердца и любому делу пагуба. А ну как я сейчас встану и пойду, а верный посланник, меня не найдя, удалится? Плакали тогда наши денежки!” Что тут скажешь! И ведь знаю я что Фома не ленивый, просто стих ему сейчас такой нашел. Плюнул и отправился к Белле-Марте, это служанку так зовут, Белла-Марта. Пока мы с ней за водой ходили, пока я из погреба брюкву-морковку приносил, пока котелок ей помятый выправлял - время быстро пролетело. Белла-Марта девка оказалась добрая, иди, говорит, покушай, работы еще много, а сам-то поди не обедамши. Ну меня уговаривать не надо, я-то не гордый. Все же сердце тоже екнуло. Я пол-тарелки с похлебкой отнес Фоме, и хлеба оставил. Фома даже и не заметил, сидит, в одну точку уставясь... А потом дрова колоть, а потом меня Белла-Марта к бабке своей послала, по хозяйству помочь, а потом и сама туда заглянула, посмотреть, как дела... В общем, вернулся я в трактир, когда уже солнце садилось, да еще с вечера в кухню воды натаскать, дров принести, чтоб утром времени не тратить... прямо скажу, денек выдался тот еще. Бывает, за неделю так не умаешься. Но грех сказать, и покормили хорошо, и на сердце приятно - не век же бродяжничать, не все же умничать, иной раз руки сами просятся работой заняться. Опять же, благодарность, приятно себя почувствовать нужным. Хоть ты какой философ, а все же простые вещи сердце греют. Там чуланчик у хозяина был небольшой, Белла-Марта пару тюфяков принесла, и ужин нам кое-какой полагался, чтоб не на пустой, значит, желудок ложиться. То есть у меня-то он и так был не пустой, бабка Беллы-Марты, достойная вдовица, так расстаралась, кормя странника, что и святой Павел бы не нашел, в чем ее упрекнуть, а уж он-то в гостеприимстве толк знал. Одно плохо - Фома все это время как сидел у стеночки, так и сидел. Я было на него озлился, что он без дела прохлаждается весь день, пока я в поте лица нам обоим на ужин и ночлег зарабатываю, только потом смотрю - что-то с Фомой не так. И суп рядом с ним нетронутый, пылью подернулся, муха там утопилась, и хлеб как положили, так и лежит. Вечер уже, говорю, поздно, Фома. Ты не заболел ли? А он и не слышит, глаза открыты, дышит редко, а сам не то спит, не то чувств лишился. Мне не по себе стало, я его трясу, Фома, говорю, ты чего, говорю! Ты в уме ли? Ну тут Фома вроде как очнулся, смотрит вокруг, как спросонья. Эрвилиус, говорит, почему темно? Да потому и темно, дурак ты премудрый, что ночь на дворе. Пошли в дом, говорю, негоже нам тут оставаться. И поешь, целый день ведь постишься. Фома хрипит, рукой машет, какое там, тошно мне. А вот воды сразу три кружки выхлебал - все нутро, говорит, перепеклось. Суп я собаке выплеснул, хлеб прибрал, а все ж не по себе мне как-то: ведь сколько мы вместе ходили, сроду Фома от еды не отказывался, и в прострацию такую тоже не впадал, не водилось за ним этого. Что, спрашиваю, Фома, не пришел твой посланник? Фома на меня смотрит странно так и отвечает, как это не пришел - пришел, конечно. И еще придет. Но все же встал, поковылял за мною, где нам постелено. А как похлебки поел, вроде, и в  разум вернулся, но не полностью. Спать мы легли, Фома вздыхает, ворочается, потом и говорит: я, Эрвилиус, ее слышал. Кого это, ее, спрашиваю, а спать-то хочется. Фома помолчал, посопел и говорит: Алессию... дракону нашу.

У меня аж сон слетел. Фома, говорю, ты серьезно? Как же ты ее слышал-то? Солнцем голову не напекло ли? Эх, Эрвилиус, - Фома печально усмехается, - не веришь ты мне. Тебе бы самому Фомой называться, Неверующим. Говорю же - слышал. И голос у нее такой... золотой. Как бы тебе объяснить попроще? Вот ежели у тебя в башке храмина пустая, так голос ее под самым куполом возникает, а потом у затылка - и по всей храмине разрастается. Красиво. Слов вроде нет, а все ясно. И звук такой - ровно ветер в цветущих яблонях гуляет. Слушал бы да слушал. А все равно жутко, хоть и приятно.

Честно скажу, меня теплой ночью в холодный пот бросило, и даже не от слов его, а от того, каким голосом он это говорил. Всякое я видел, и гневного Фому, и брюзгливого, и язву несусветную, и когда на него стих находил и он соловьем разливался, полноводной рекой учености, даже раз умиленного видел. А такого Фому мне до сих пор встречать не приходилось. Фома, осторожно так говорю, друг мой дорогой, ты толком объясни, что за голос? Что говорит-то? А сам думаю - уж не тронулся ли, боже упаси? Или еще чего хуже. Только голосов в голове твоей, брат Фома, нам не хватало. Но ничего мне Фома объяснять не стал, вздохнул горестно и затих. А через некоторое время и заснул. Да и я, признаться, тоже недолго с боку на бок ворочался, день-то выдался нелегкий, хлопотный. И что еще завтра нас ожидает?

Перед зарей холодом повеяло, дверь стукнула, проснулся я, значит, Фомы-то и нету. В любое другое время мне бы и в голову не пришло беспокоиться - вот еще, - а тут нет, шалишь. А Фома вот он, со двора вернулся, на тюфяк завалился - дальше, значит, спать. Эй, брат Фома, - говорю шепотом, - надо нам вскорости вставать и дальше идти. Помнишь, договаривались? Никуда мы не пойдем, - отрезает Фома. - Надо тебе - иди куда желаешь. А у меня дела. К стенке носом отвернулся, плащ натянул на голову, нет никакого Фомы. Крепко мне это не понравилось, но поругаться-то всегда можно, а выспаться не всегда, так что, думаю, досплю-ка я лучше, коли время терпит.

А как день забрезжил, двери отворили, скотина на поле вышла, тут уж и нам вставать пора. Были бы постояльцами, можно бы и дальше поспать, а так из милости пригретые. Белла-Марта уже в кухне хлопочет, воду кипятит, поет, что твоя соловушка. Ну что, спрашивает, идете с Богом или еще день проживете? Мне-то вчера больно понравилось, и бабуся рада! - и смеется лукаво. Я как дурак стою, сказать не знаю что, а Фома смотрит на нее строго и говорит: “Сказано, если придет к вам странник, помогите ему, сколько можете, но он не должен оставаться у вас более двух или трех дней, и то по нужде. Нынче так и быть, можно, остаемся”. Я его догнал и давай пытать: Фома, что это за нужда у нас такая? Чего ради мне опять кухонным мужиком за похлебку вкалывать? Фома смотрит на меня невозмутимо и говорит: судьба у тебя такая, брат Эрвилиус. А то женись на ней, девица, кажется, не против. Быть бы драке, кабы меня Белла-Марта не позвала - ей котел с крюка снимать надо было, а он все ж тяжеленек.

Фома опять на прежнее место пошел, сел и как в землю врос. Будто век там сидел, не шелохнувшись. Белла-Марта меня и спрашивает - а что дружок твой, нормальный он у тебя или тронутый малость? Уж и не знаю, что ей ответить - был-то куда какой умник, а сейчас если и говорит, то заговаривается, смотрит дикушей, в глаза хамит, Фома да не тот, как подменили моего Фому. Белла девушка добрая, пока все спят, на дворе никого, она позавтракать мне собрала, молока, ветчины, яичницу даже поджарила, чтоб до обеда работать было веселее. На сегодня надо было изгородь починить, где коровы трактирщиковы пасутся, и в огороде гряду перекопать, а там уж что по мелочи наберется. Я спрашиваю Беллу, так что же работника-то не наймете, а она говорит, что есть работник, только дня два назад на свадьбу к брату ушел, а тут Господь меня послал. И странно ей даже, что вроде я ученый человек, бродячий студент, а руки у меня к делу приставлены, голова варит и собой я недурен. Она-то привыкла, что ваганты все как Фома, с придурью: пожрать они горазды, руки блудливые распустить тоже, а иного прока с них никакого, что делать возьмутся - так только себе дороже выйдет. Яичница - объеденье, молоко парное, ем я, слушаю и не знаю, то ли мне радоваться за себя, то ли огорчаться. Нечего сказать, новый Златоуст, похвалили тебя от души и братию твою заодно. А все равно приятно, когда о тебе красивая девушка доброе слово молвит. Белла мне инструмент весь выдала, до места довела, да обещала Фоме молока кружку налить. А я ее попросил нет-нет, да посмотреть, что там дружок мой поделывает, а пуще того, с кем, может, говорить будет.

Коровы у трактирщика рыжие, мохнатые, они валяются себе по всему пастбищу и мокрыми глазами смотрят на меня, пока я им ограду вкапываю, камнями укрепляю да перевиваю заново. Извозился я об эти палки-камни-колья жутко, и мухи донимают, а больше всего думается мне о двух вещах. Чем-то меня Белла на обед покормит и что с Фомой такое приключилось. Фома всегда был не сахар, но тут и вовсе на себя не похож стал. И вот тружусь я в поте лица своего, коровы ко мне уже и привыкли даже, не оборачиваются, а в небе тучка малая появилась, а там и еще одна, побольше. Ну, думаю, вот только дождя нам не хватает для полной радости. Слышу, по дороге вроде телега едет, лошадь в пыль копытами бухает, дребезжит что-то - ну там дорога под гору идет, сразу не увидишь. Через некоторое время и вправду показалась лошадка, с телегой двое, один правит, другой рядом идет, пока в горку. Увидели меня, руками замахали, тот, что шел, так и бросился - ты, мол, что это тут делаешь да по какому праву? Я честно объясняю, что постоялец, вот хозяину “Семи коров” за его хлеб-соль отслуживаю. А это слуга трактирный, Ксаверий, со свадьбы возвращался. Как он понял, что я его места занимать не намерен, так повеселел, в бок меня ткнул, говорит, ну твое счастье, а то я бы тебе рожу-то попортил. Ишь ты, говорю, еще б кто кому попортил, если б дело до драки дошло! Он смеется, говорит, да брось, давай-ка лучше, знаешь, вот что. Я, говорит, у тебя в долгу - если б не ты, пришлось бы мне тут с этой изгородью поганой дня два корячится, а тут тебя Бог послал, ты все одним днем и сделал. И то, у меня уже последний кол вбит. Надо бы его получше закрепить, да они оба руками замахали, дескать плюнь, эта ограда и новая лучше не была, коровы тут смирные, им и так сойдет. Ну мы и сели, Ксаверий пироги достал, окорока ломтя три, лука - и вина ему с собой на дорогу дали, не обидели. Ну мы выпили за знакомство, за здоровье молодых, за то, чтоб деточек им Бог послал и богатства, я думаю - хороший, вроде, парень этот Ксаверий, дай спрошу его. Слушай, говорю, а у вас тут как насчет драконов... ничего не слыхать? Возчик на меня так и вылупился, а Ксаверий заржал и говорит: как же, драконов у нас тут - пруд пруди. Вон полетел, лови скорей! В общем, душевно посидели, свадебных гостинцев поели и к трактиру двинули. Нам навстречу девчонка, Беллы-Марты сестричка, ее ко мне послали, узнать, как дела, а у нас уже дела - лучше некуда. Вернулись мы в “Семь коров”, Ксаверий Беллу во дворе прилюдно целует, а она смеется только. Тут я смекнул, что все у них ладно, и впрямь - Белла ему невеста обрученная, мне, стало быть, ловить нечего, а с другой стороны - и не собирался же. Вот ведь, однако, человек-то каков. Если что ему кажется взять легко - так оно вроде и не хочется, а не дают - так обидно. Ксаверий домой пошел, переодеться да с дороги умыться, раз уж я тут его подменяю, а Белла мне поесть собрала. Я ее спрашиваю - как там братец-то мой? Плечом дернула, губки поджала - сходи, дескать, сам увидишь. Ну я и сходил. Тьфу, лучше б не видеть. Сидит Фома у стенки, что твоя статуя, как я его оставил, так он с тех пор ни на волосок не сдвинулся. Крепко, скажу я вам, мне это надоело. Кроме того, Ксаверий вернулся, нечего нам уже тут ловить, на двоих работы нету в “Семи коровах”. А пуще всего обидно - от Беллы стыд, что я тут пашу навроде сервуса, а Фома прохлаждается, будто так и надо. Тряханул я его от души, как грушу трясут, да видно не в добрый час: Фома затылком об стену с маху ударился - только зубы лязгнули. Ударился - и повалился на сторону, даже не пикнув. Тут мне свет не мил стал - неужто я своего лучшего друга, спутника дорогого, своими окаянными руками жизни решил! Стою перед ним на коленях и не знаю, что сделать, дрожу весь, зову его... и вдруг слышу - как ветер пролетел в моей голове. Я сперва и внимания не обратил - до того ли, - а потом слышу - все снова и снова, и в ветре этом чудится голос. Реет и поет себе, и так-то странно мне это показалось, что я сел и прислушался. Слов не разобрать, а сам такой странный, вроде девический, а при этом не человечий совсем. И слова вроде какие-то говорит, только я их не разберу никак - неведомые совсем слова, будто звон и шелест, и колокольцы хрустальные, и шелк по ветвям. Стою я, слушаю - а пение все ближе, все яснее, вот-вот и совсем я пойму, что это за слова, о чем песня. Вроде и не надо оно мне сто лет - а оторваться не могу. И самое-то что... про меня поют, про что-то, что я сто лет как позабыл, а теперь оно ко мне само с ветром прилетело. И такой-то голос мне этот желанный - лучше и не придумаешь, зовет, манит, ласкает и все спрашивает - кто ты? имя твое каково?.. Ну, думаю, знаю я, что ты за птица (а голос в голове “не знаешь, не знаешь, откуда тебе!”). Но я-то знаю, Фома же сказал!  “Алессия ты, -говорю, -драконица! Уходи, - говорю, - убирайся, бесова рать, куда сама знаешь!..” И только я сказал, как у меня все полыхнуло в голове!.. Как огнем по черепу внутри окатило, грохот раздался - будто небо лопнуло... и все стихло. Лежу я на земле, а подо мной что-то большое, мягкое... Это ж Фома на земле валяется, он мычит подо мной, барахтается, ну ясное дело, вылезти хочет. Я не сразу понял, а потом дошло - живой мой Фома, живехонек! Только что шишку на затылке набил, да ему не привыкать, шишкой больше, шишкой меньше. Схватил  его в охапку и говорю - Фома, дорогой, прости меня Господа ради Христа, чуть не убил же я тебя. Пойдем отсюда скорее, не надо никакой драконицы, ничего не надо, ноги бы унести подобру-поздорову. Смотрит на меня Фома этак исподлобья и молчит. “Да я же слышал ее, Фома! Звала она, приманивала, чуть не увела нас совсем... только не на того напала. Уйдем отсюда, Фома, друг ты мой!” Фома на меня посмотрел с удивлением, как на малое дите. “Что это, Эрвилиус, ты говоришь? кого ты слышал?” Тут уже я сижу, ничего в разум взять не могу. И вправду - кого это? Солнышко на вечер клонится, по стене ящерка скользнула, в траве под яблонькой - яблоко-падалица, на нем оса брюшко чистит... где-то Белла Ксаверию кричит, дразнится. Что ж было-то?.. Я сижу, встать бы надо, а встать трудно, ноги затекли. Это сколько ж времени мы на задворках пробыли, понятия не имею. Пить хочется вот только. Ну как-то собрался, встал. Что ж, говорю, Фома, пойдем мы уже восвояси? Одно плохо - денег-то нет, а есть-то охота... Может, сегодня еще нас хозяин накормит за мою службу, а завтра уж придется не жрамши, чудеса аскезы являть. “Как это, денег нет? - изумляется Фома. - А куда ж они делись? Не я ли третьего дня барана продал?” “Да ты что, - говорю, - ума решился? Ты ж их за драконицу отдал! С кошку размером! Или мне приснилось?” Тут Фома в кулак прыскает: “Эх, брат Эрвилиус, и простая же ты душа! Да где же это слыхано, чтоб вагант Фома у первого встречного купил чего не глядя, денежки отдал - и ни с чем ушел? Вот они, наши золотые, целехонькие!”

А что это было, и по сей час не знаю.

Date: 2012-09-07 11:35 pm (UTC)
From: [identity profile] havel-havalim.livejournal.com
Ухх...спасибо, радость моя. Сперва Тиа-Лека, а теперь осенняя драконь! И как ты про все это знаешь, прямо диву даюсь ).

Оченно мне нравится сия парочка.. и Марта тоже, хм ).

А как Фома имя узнал?

Date: 2012-09-10 09:01 am (UTC)
From: [identity profile] karwell.livejournal.com
Вот это-то и интересно, но, полагаю, сама сказала. Он же тот еще...

Date: 2012-09-23 09:56 am (UTC)
From: [identity profile] dalmar.livejournal.com
я не про это - про это-то все ясно
я про патрика
это вот про иву и яблоню он сам писал??? (там я не могу оставить коммент)
сильно удивилась (в плохом смысле)
и вашей восторженной реакции в том числе. Ну, с вами тоже ясно - некогда вам читать :) а вот с патриком нифига не ясно. Это же полный бред низкого качества.

Date: 2012-09-24 07:20 am (UTC)
From: [identity profile] tikkey.livejournal.com
Маркиза, друг мой, я, может быть, чего-то не понимаю?
Сказка восхитительная же...

Date: 2012-09-24 07:33 am (UTC)
From: [identity profile] dalmar.livejournal.com
скорее, это я чего-то не понимаю. И г-н смотритель тоже :) Чем восхитительна? Может, свежим сюжетом ? Или языком, от которого я всё время спотыкалась? Или банальными диалогами? ... ну разве что длинной да :)
явное ощущение в каждой букве, что это не Патрик писал. А какая-нить 13-летняя барышня :)

Date: 2012-09-24 08:13 am (UTC)
From: [identity profile] karwell.livejournal.com
Свежий сюжет - так по условиям, это вариация на тему старинной сказки, трактовка, как мне кажется, просто восхитительна. Язык - это самый обычный язык Патрикуса, он всегда пишет как житель 19 века, так бывает с теми, кто больше времени проводит среди книг, чем с другими людьми, очень это даже понятно. Банальные диалоги на самом деле просто перенасыщены всякими скрытыми цитатами и отсылками, тут уж тоже ничего не поделать - таков Патрик, как есть постмодернист. Верь мне, товарищ, 13-летняя барышня, написавшая "Иву и Яблоню", в 20 напишет "Волшебную гору" или на худой конец "Обладать", а в 37 умрет на дуэли с Дантесом, но мне лично таковых барышень встречать пока еще не приходилось. Не без "мэрисью", но кто из нас без "мэрисью", всяко не я. Я понимаю, что на вкус и цвет товарищей нет, но при всем уважении к тебе, мой прекрасный друг, сказка-то изряднехонькая! И я буду защищать ее на любом оружии, доступном литературоведу, не по любви к Патрику, а по любви к тексту.

Date: 2012-09-24 09:07 am (UTC)
From: [identity profile] dalmar.livejournal.com
ну хорошо, скажите мне тогда как литературовед: банальные штампы на каждом шагу, плоскость и невыразительность героев, эти "крохотные пальчики и серьезные серые глаза" через абзац - это признак хорошей литературы? Скучность и серость текста в общем - это он же? Ни искры оригинальности, ни намека на экшен, не говоря уже об основных законах сказкостроения (уж если этот текст претендует на звание высокой литературы, с вашей точки зрения) - это тоже признак хорошей литературы?
Простите, что докапываюсь. Просто я честно в недоумении. Текст нуден и скучен. Дочитала до конца только потому, что пыталась найти Патрика. И с каждой главой недоумение росло. А Патрика так и не нашла :)

Date: 2012-09-24 10:14 am (UTC)
From: [identity profile] karwell.livejournal.com
Намек на экшен? В качестве экшена тут литературное раскрытие истории - привязанное к современной (ну более/менее современной сравнительно со сказочными временами) географии и истории. Типа а как умудрится вывернуться наш герой в этой непростой ситуации - вот что интересно. Вот тут-то оригинальность и проявляется в полной мере.

Скучность и серость текста - про скучность не скажу, мне как раз было весьма интересно это читать. Про серость тоже не соглашусь- вполне живые картинки, от пейзажей, виденных живыми глазами, и до обстановочки. Банальные штампы - о ДААА!!! "Крохотные пальчики и серьезные серые глаза", а еще рыжий прынец, лесная нимфа и все прочее, но когда штамп становится средством создания абсолютно заштампованной атмосферы заворовавшегося и заглохшего Лихтенштейна, - по-моему, это занятно. Кроме крохотных пальчиков и серых глаз там полным-полно деталей, создающих вполне живой и полновесный образ той же самой главгероини, что вообще-то в "Заповеднике" нечасто у кого встречается. Легко описать злодейца (хоть и это нелегко), а вот хорошую девочку поди-ка опиши, Патрику-то удалось, как ни крути.
Признаки хорошей литературы покамест выявить практически никому не удалось, дело индивидуальное. Я могу только сказать, что мне искренне непонятно - вам что с Руалевым, в самом деле не понравилось? Ну ни фига себе! И Патрика не нашли? Ой, так вот же он, во весь текст.
Мне так наоборот это даже больше понравилось, чем про дракона, - потому что яснее и прозрачнее.
Да, диалогов многовато, ну и что? Я не говорю, что это надобно изучать деткам в школе как пример классического недосягаемого образца. Я говорю, что это хорошая, живая, динамичная и подвижная история, основной цимес которой не в том, на ком женится принц (это и так все заранее знают), а в отм, как Патрикус развернет перед нами знакомую историю. Круто развернул, зачет, уважаю. Да, картонный театр. А я люблю картонный театр, когда он так отлично сделан.

Date: 2012-09-24 09:29 am (UTC)
From: [identity profile] rualev.livejournal.com
Позволите присоединиться к честной компании?
Я полностью согласен с вами, дорогой Карвелл, язык Патрика, стилизованный под тексты позапрошлого века, всегда был достоинством его сказок. Я даже скажу больше, тексты Патрика всегда были пиршеством для литературного гурмана даже независимо от содержания. Блистательный стиль, ровность и безупречность изложения - его отличительные авторские черты, по которым всегда можно было узнать его сочинения. Вот именно поэтому вызывает недоумение "Ива и яблоня", в которой всего того, что мы знаем о Патрике, просто нет. Не буду спорить, всех скрытых цитат и ассоциаций я мог и не заметить, но чуть ли не в каждой фразе бросаются в глаза расхожие стереотипы и штампы отнюдь не 19 века. Я отказываюсь признавать за этим текстом авторство Патрикуса, хоть вы меня обувайте в испанские сапоги. Не мог наш умница Патрик написать вот так. Думаю, это должно быть очевидно любому, кто знаком с его предыдущим творчеством. Другой строй речи, другой стиль, другая рука. Право слово, считаю это какой-то литературной мистификацией.

Date: 2012-09-24 11:18 am (UTC)
From: [identity profile] karwell.livejournal.com
Вполне возможно, вполне возможно, что это мистификация)
Но полагаю, что даже будь и она, это мистификация настолько Патрика и о патрике, что усомниться было бы странно.

Date: 2012-11-08 08:23 pm (UTC)
From: [identity profile] supercalifragia.livejournal.com
Милый друг!

Будьте с легкой душой и с хорошим ветром!
С днем рождения!

Date: 2012-11-09 08:27 am (UTC)

Date: 2012-11-09 07:16 am (UTC)
From: [identity profile] tarnegolet.livejournal.com
Дорогой Карвелл!С ДР!

Признаюсь, что ты - моя любовь с первой сказки! Хорошей тебе зимы и веселого снега!

Date: 2012-11-09 08:28 am (UTC)
From: [identity profile] karwell.livejournal.com
)))) Я буду изо всех сил стараться! До последней сказки!

Date: 2012-11-09 01:26 pm (UTC)
yulkar: (Еж)
From: [personal profile] yulkar
C Днем Рождения!!

Date: 2012-11-09 02:58 pm (UTC)
From: [identity profile] karwell.livejournal.com
Благодарю сердечно!

Date: 2012-11-09 02:29 pm (UTC)
From: [identity profile] kabluchok.livejournal.com
с днём рождения, волшебный сказочник!

Date: 2012-11-09 02:58 pm (UTC)
From: [identity profile] karwell.livejournal.com
Спасибо от всего сердца! Надо все же выспаться, сварить кофе и дописать-таки про черепаху!
Page generated Sep. 23rd, 2017 05:37 am
Powered by Dreamwidth Studios