karwell: (с ложкой)

Когда наступает вечер, и от поверхности озера поднимается туман, белый, мокрый и густой что твое молоко, бабка Сайлия кряхтит и запирает дверь. Если кто из старших внуков забыл выскочить на двор, ну что ж, пусть терпит - или пристраивается к ведру вместе с маленькими. Но уж тогда точно наутро ему это ведро выносить и мыть, без всякой очереди. Обидно сидеть в душной темной хижине, когда еще почти светло и можно побегать по бережку, поплескаться в прохладных  мелких волнах тихого озера. Круги расходятся по вечерней воде, рыбы ловят мошек на озерной глади. Бабка Сайлия и днем-то не рада, что малыши тянутся к озеру, и ни за что не отпускает их одних - кто-то из старших непременно присматривает за  веселой стайкой, особенно за Коруллом: этого дурачка всегда тянет на подвиги. Но вечером к озеру - Боже упаси!  Иногда из-за закрытых дверей слышен плеск и странное протяжное ржание. Это келпи вынырнул из вод и гуляет по прибрежному лужку, а домишко-то всего в паре шагов.

Read more... )
karwell: (работа идет)
Ко дню Многоуважаемого шкафа. В Заповеднике сказок.


Когда моя прабабушка в первый раз вошла в шкаф, меня еще не было. То есть и не могло быть, потому что прабабушка была девочкой. В альбоме сохранилась ее фотография - у моей прабабушки были надменные глаза, насупленные брови и непомерный бант, вырастающий откуда-то за затылком. Бант нависал над прабабушкой. Прабабушкины брови и взгляд ясно говорили, что будь ее воля, недолго бы этому гадскому банту царевать.

И? )

Page generated Jul. 22nd, 2017 10:35 pm
Powered by Dreamwidth Studios